?

Log in

No account? Create an account
letobudet's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in letobudet's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Thursday, December 15th, 2016
1:18 am
The Beatles : "We’re not playing that"
EXCLUSIVE: “We’re not playing that”, says Paul McCartney, as he reveals how The Beatles refused to play to segregated audiences in the US back in the 60s, which eventually led to a change in the law.

Friday, March 4th, 2016
8:36 pm
"Мемориал" запустил сайт «Личное дело каждого»
Originally posted by philologist. Reposted by letobudet at 2016-03-04 20:36:00.

«Личное дело каждого» (http://dostup.memo.ru/) — это руководство к действию для граждан, которые хотят реализовать свои права на доступ к документальным свидетельствам о политических репрессиях, проводившихся в СССР, и узнать информацию о судьбе собственных родственников. Цель проекта — создание сообщества исследователей, которые имеют дело с различными практиками доступа к архивным материалам. Под лопасти ХХ века попали миллионы — людей расстреливали, вынуждали эмигрировать, отправляли в лагеря, депортировали целыми народами, раскулачивали, переселяли из деревень в города — не говоря уже о людях, исчезавших и погибавших на фронтах Второй мировой войны, оказавшихся на оккупированных территориях, военнопленных, угнанных на принудительные работы в Германию и многих других.



Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Friday, February 26th, 2016
8:31 pm
Для истории
Легендарный выпуск Лайфньюс про сбитый АН-26, который оказался Боингом

Tuesday, February 23rd, 2016
2:00 am
Четвертое письмо Вольтера
(Из ФБ-публикации Юрия Чижова)
И оторваться не могу - читаю до конца:
"Этот Галушко тоже себя считал интеллигентом и пути расколоть подследственного выбрал интеллигентные. При аресте и обыске у «писучей жилки» нашли в архиве восемнадцать писем Вольтера – подлинных, как утверждал владелец и против чего нисколько Галушко не возражал – иначе бы его метод копейки не стоил. Вот что придумал он: сжигать по одному письму на свечке, когда подследственный запирался или казалось Галушке, что он не откровенен. Письмо сжигалось в конце допроса, при подведении итогов, так что минутный акт сожжения подследственный переживал заранее долгими часами. И, разумеется, ему прежде показывалось это письмо, даже в руки давалось подержать, дабы он еще раз осознал его ценность.
Уже три письма было так сожжено, и Галушко пообещал, что как доберется до восемнадцатого, то самого владельца оформит к расстрелу – за уничтожение величайших культурных ценностей.
– Да как же он докажет, – поинтересовался учитель логики, а прежде корниловский офицер, – если он доказательства сожжет?
– Очень просто докажет, – отозвался товарищ прокурора Временного правительства, – ссыплет весь пепел в архивный конверт и даст эксперту, а тот понюхает и напишет заключение, что пепел – тот самый. А где сжег? Да у себя дома на свечечке, чтоб не досталось народу.
Самого же «писучую жилку» не так поразила перспектива быть расстрелянным за Вольтера, как то, что Галушко назвал эти письма «величайшей культурной ценностью».
– Так, значит, понимает, что ценность? – прямо таки бесновался он. Ведает, что творит?
– А они всегда ведали, – сказал корниловец. – Не ведал бы – так не жег.
Генералу было мучительно видеть, как убивается «писучая жилка» из за каких то бумажек, и он, отозвав его в угол, осведомился полушепотом:
– Позвольте узнать… А копии с этих писем – составлены? Они в надежном месте? – И, кашлянув смущенно в кулак, добавил: – Если во мне не уверены, то не отвечайте…
«Писучая жилка» взглянул на него с изумлением.
– Боже мой, о чем вы? Да говорите, кому хотите. Копии есть во многих музеях. Они приведены в книгах. Но, мой генерал, он сжигает не копии, он сжигает подлинники!
– Ах, вон что… – сказал генерал. – Да, я понимаю.
И ему самому показалось, что он это понял.
На четвертом письме великого эпикурейца, которое лишь подпалилось с угла – и тут же Галушко его погасил, – на этом письме «писучая жилка», не битый, не тронутый пальцем, сломался. Он согласился подписать все, что ни натолкал ему в протокол изобретательный Галушко, и возвратился в камеру с просветленным лицом, имея впереди восемь лет Соловков, а при его истрепанном сердце – так и неминуемую быструю смерть.
– Все! – сказал он генералу, вздохнув освобожденно. – Теперь я человек".
Г. Владимов. Генерал и его армия.
Sunday, February 21st, 2016
1:00 pm
Памяти Александра Гутмана, достойного человека
17 февраля в Петербурге скоропостижно умер Александр Гутман, режиссер документального кино, сценарист, оператор; автор более трех десятков кинолент. В 1997 году он снял фильм, который спас человеку жизнь. В 2001-м — кино, получившее награды на фестивалях в Хьюстоне и Чикаго, но не нашедшее дистрибьютора, не показанное в кинотеатрах, не купленное для телевидения. В нем правда о войне и Победе. Правда, которой никто не хочет знать. Свое интервью с А. Гутманом автор встречала в интернет-изданиях в разрозненном и усеченном виде. Она позволила нам опубликовать его полностью.



Александр Гутман — выпускник ВГИКа, оператор, режиссер-документалист, продюсер. Участвовал в создании таких известных лент, как «Снежная фантазия», «Пирамида», «Русские ушли», премированных на самых престижных международных кинофестивалях. Его горькая лента «Три дня и больше никогда» триумфально прошла по экранам мира. И вот — «Путешествие в юность».



«За такое кино надо убивать», — сказала неизвестная мне зрительница, первой покидая зал после просмотра в Нью-Йорке. Смелая женщина — она произнесла вслух то, что думала половина зала.

«Путешествие в юность» — так называется этот фильм Александра Гутмана.

За обманчиво-невинным названием — страшная история, к восприятию которой с экрана мало кто готов сегодня. Но завтра снимать ее будет не с кем и показать заинтересованному зрителю уже не удастся: живых не останется. Потому что в кадре речь идет о событиях 1944 года. Когда доблестная Красная Армия с боями пересекла рубежи фашистской Германии, вошла в Восточную Пруссию и в числе прочих «актов возмездия» изнасиловала массу немецких женщин всех возрастов — от мала до велика. Далее — по пакту Ялтинской конференции — женщин загнали в вагоны и эшелоны и погнали на территорию СССР — «для оказания помощи в восстановлении народного хозяйства, разрушенного в годы войны». Тех, кого довезли живыми, расселили в старых и вновь построенных сталинских лагерях, где снова насиловали и терзали. Выжившие четыре немецкие женщины 50 лет спустя говорят об этом с экрана. На немецком. Таких фильмов — на всех языках Европы — можно снять сериал: по всем странам, которые освобождали советские доблестные войска. Польки, венгерки, румынки, чешки, словачки, болгарки слово в слово могут повторить всё то же самое. Без деталей вывоза в лагеря СССР. Этот фильм — первый.

Александр Гутман пишет в титрах имена своих героинь на белом снегу Карелии, ибо о Карельском лагере речь. Имена заметает поземка. Этот кадр — и правда жизни, и художественный образ: никто не спрашивал их имен, когда насиловали, угоняли, голыми бросали в ямы братских могил на болоте. Только в титрах они и останутся. В первую очередь, главная рассказчица — фрау Кауфман, которая взяла на себя непомерный труд вернуться в Россию вместе со съемочной группой. Снова проехать через Ленинград, где в 1944-м была первая остановка их эшелона и «выгрузили трупы». Снова пройти знакомой дорогой — через жидкий лес, где работали на лесоповале, — к тому месту, где осталась навеки лежать ее младшая сестра, которую закопали живой…

Если случится фильму выйти на экран, вы увидите, как она протащила по просеке простой зеленый венок из лап ели, положила его на мемориальную могилу, созданную в российском лесу на деньги немецкого писателя Генриха Бёлля, который сам солдатом прошел в обозе войну…

Услышите ее рассказ, как тяжело было тащить телеги с трупами через лес. Как убежденно она говорит, что война не нужна никому. Что начинают войны мужчины, а страдают женщины и дети. «Вы заплатили жизнью, мы — телом и душой. Мир вашему праху, мир вашим душам…» — слышно сквозь слезы.

Расскажет она и о том, как молилась в храме обо ВСЕХ невинных жертвах войны и чувствовала, что «с нами Бог»… В этом месте даже у меня — послевоенного ребенка — в памяти всплывает бляха немецкой униформы, на которой многие запомнили надпись — «С нами Бог».

Трудно.

Вечная тема вины и невиновности — непаханая целина морали — встает на дыбы внутри и гонит судить. Всех и немедленно.

Уточню: фрау Кауфман было пять лет, когда Гитлер пришел к власти, и 10, когда началась война. Родители ее были фермерами, верующими людьми. Гитлер не внушал им симпатий, и отец был в ужасе, когда ее брат добровольцем ушел в армию. Он погиб где-то между Смоленском и Оршей… Мама плакала, а отец не вывесил флаг в день рождения Гитлера. Его пришли арестовать, но не тронули, увидев похоронку…

«Нас не убивали в газовых камерах, — говорит фрау Кауфман. — Но шансов умереть у нас было больше, чем выжить. И дневник Анны Франк известен миру, а мы носим свои дневники в себе»…

Тут снова трудно выдержать сравнение еврейской и немецкой девочек, но…

Та и другая попадают в категорию «дети». Фрау Кауфман настаивает, что дети — не виновны. И страдание не имеет национальности. Возразить на это нечего.

Александр Гутман на премьере в Нью-Йорке в кругу профессионалов и друзей процитировал американского поэта Роберта Фроста, формулируя свое отношение к материалу: «Мы приходим в храм просить у Бога прощения, но прежде мы должны сами простить других».

Он пытается разомкнуть круг ненависти. Он не первый. До него советские писатели-гуманисты отмечали, что во Второй Мировой встретились два близнеца, и один победил другого. Две армии соревновались в надругательствах над противником. И если в послевоенной Германии у нового поколения формировали национальный комплекс вины, то послевоенный СССР создавал культ героя, воина-освободителя, замалчивая его недостойные поступки. Хотя многие знали — и в первую очередь сами воины, что наряду с Неизвестным Солдатом-героем был Неизвестный Солдат-мародер. И зачастую это был один и тот же человек.

Тем, кто хотел покаяться, власти затыкали рот.

Так стал диссидентом фронтовик Лев Копелев...

О советском солдате можно было только как о покойнике: хорошо — или ничего. Но минуло полвека. И новое поколение робко делает попытку помянуть жертв обеих сторон. И грех обеих сторон. Он может, но не должен быть замолчан. И если было преступление, то был тот, кто его совершил.

Виновен ли солдат, что война пробуждает в человеке зверя, — мне трудно ответить. Но я точно знаю, что всякий преступный режим, преступный приказ, само преступление должны быть осуждены, какими бы высокими целями ни прикрывались главы государств и правительств. Потому что если есть преступление, есть и преступник. Он должен быть найден и наказан. Дело не в миллионах убитых. Надругательство над одним человеком достойно наказания ничуть не меньше. И всякий преступник должен знать, что нет тайного, которое не стало бы явным. Справедливость всегда восторжествует. Не всегда успеваешь дожить до этого. И возмездие не в том, чтобы убить убийцу, а в том, чтобы поднести к его лицу зеркало, чтобы он себя увидел.

Именно это пытается сделать Александр Гутман.

Его усилия получили признание. В Америке, в городе Хьюстон, штат Техас, на 34-м Международном кинофестивале документального кино картина «Путешествие в юность» получила главный приз — Платиновую награду.




— Каких еще наград удостоен фильм? — спросила я Александра.

— Мне легче ответить, какими фестивалями фильм был отвергнут. Это два десятка европейских и американских МКФ. Я сам выставлял фильм, так как я автор фильма, постановщик, сооператор, продюсер и владелец. И все права на фильм — у меня. Он был только на фестивале ФИПА во Франции, но понимания не нашел. Сейчас выдвинут на «Золотую Камеру» в Чикаго. Фестиваль состоится в июне.

— Скажите, что движет евреем, когда он снимает фильм о страданиях немок?

— Мой папа, которого я боготворю — Илья Семенович Гутман, — фронтовой оператор, прошел всю войну до Вены. Сделал с Карменом знаменитую серию из 20 фильмов «Неизвестная война» для Америки. Из всей команды — 12 режиссеров — сам смонтировал все свои кадры. За полгода до смерти, когда я начал снимать, он говорил: «Саша, я тебя умоляю, не берись, не делай этого. Немцы уничтожили шесть миллионов евреев. Ты еврей и не должен трогать эту тему. Ты не имеешь права».

— Он сказал, почему не делать этого?

— Да. «Нельзя их жалеть после этого». И я сказал: «Папа, мы другое поколение. Нельзя всю жизнь быть в злобе, надо учиться прощать». — «Ты не был на войне, ты не понимаешь, а я не могу тебе этого объяснить», — сказал папа.

— А папа знал, что советские воины насиловали девочек?

— Думаю, что знал гораздо больше. Мне не хочется думать, что он сам в этом участвовал. Но я ничего об этом не знаю. Я не хочу ни в чем его обвинять. И никого вообще. Мой отец для меня — свет в окошке. Но он не хотел обсуждать это со мной. А я не стал его в лоб спрашивать.

— Как возник замысел?

— Мой приятель, корреспондент, прислал мне из Карелии, из Петрозаводска, заметку о том, что Фонд Генриха Бёлля дал деньги на открытие мемориального кладбища концлагеря немецких женщин №517, где была 1001 немецкая женщина. Из них 522 погибли в первые шесть месяцев существования лагеря. И одна из выживших приехала на могилы своих товарок. Я подумал, что это интересная история. Эта женщина в интервью сказала, что попала в лагерь, когда ей было 16 лет. Не зная ничего, я подумал, что в 16 лет сажать девочку в советский лагерь было не за что. Неважно, немка она, японка, еврейка или русская. Дети — невиновны. Шел 97-й год. Я взял камеру, разыскал эту женщину в городе Золинген, нашел переводчицу и снял первое интервью. Эта женщина — фрау Кауфман — рассказала мне всю свою жизнь. С момента входа советских войск в Восточную Пруссию. Как над ними издевались, как их насиловали. Потом я поднимал архивы, общался с историками, и выяснил, что на Ялтинской конференции были приняты документы, по которым американцы в качестве репараций получали 10 миллионов немецких марок с замороженных авуаров в американских банках, англичане — еще что-то, французы — еще что-то, а Россия получала право использовать немецкую рабочую силу «для восстановления народного хозяйства, разрушенного войной».

Это значит, что Россия могла использовать: «а) военнопленных и б) гражданское население немецкой национальности на занятых территориях, замеченное в связях с нацистами». Женщин от 18 до 30—35 лет и мужчин от 17 до 40 лет. Такие были поставлены нормы в этом международном договоре.

— И подписи «тройки»?

— Да, Черчилль, Рузвельт, Сталин. Как хорошо сказала одна из моих героинь, «мы все, как вы — в пионерах и комсомоле, — были в наших молодежных организациях. Так мы автоматически стали замешанными в связях с нацистами». Потому наши плевали на всё и брали детей 13—15 лет. Издевались над ними, насиловали всех, кого ни попадя. Строем.

— Где это можно было делать?

— Хватали девочек, затаскивали в комендатуру и там пропускали через них всех желающих. И не по разу. Потом вызывали на допросы и говорили: «Вы отравили колодцы, чтобы погибла советская армия». Били, заставляли подписывать всё, что написано кириллицей. Они ничего не понимали и всё подписывали. Она это рассказывает в фильме... После этого их выстраивали, гнали в вагоны и отправляли в советские концлагеря. Только из Пруссии было интернировано около 180 тысяч женщин и детей, маленьких и больших.

— Кто вел бухгалтерию: немцы или русские?

— Русские. Я видел эти документы, держал их в руках. Они находятся в госархиве, в карельском архиве. Там есть похоронные книги. Кто где похоронен. По фамилиям, сколько кому лет.

— Когда началась их «жизнь» в Карелии?

— Март-апрель 45-го. Мы же Восточную Пруссию взяли раньше.



Одна из героинь фильма А. Гутмана вспоминает...


— Когда вы с папой обсудили замысел?

— Сразу, когда снял эту даму — фрау Кауфман. Она в этом лагере похоронила свою сестру. Другая моя героиня — фрау Зоммер — говорит, что она после этого вышла замуж, и муж всё говорил: «Забудь об этом». Ей пришлось разойтись, потому что забыть этого нельзя, как она сказала. Я все это рассказал папе.

— Мне как зрителю не вполне ясна ваша авторская позиция. Вы считаете, что акты насилия были делом добровольным или был приказ насиловать немок?

— Приказа такого не было. Не может быть такого приказа...


Александр Гутман не знает, что приказ такой был, но по другой армии.

Отдал его император Японии Хирохито. Он приказал насиловать и убивать китайских женщин. И самураи выполнили приказ. Груды мертвых женских тел снял на пленку скрытой камерой член американской дипломатической миссии в Китае. И никогда в жизни ни словом об этой истории не обмолвился. Умер, а полвека спустя его дети в Америке нашли в подвале отцовского дома пленку... И американский режиссер-документалист, родом из Китая, дочь русской женщины и корейца, — Кристин Чой — сняла фильм «Именем императора» об этом массовом изнасиловании женщин Китая. Фильм не нашел дистрибьютора и не вышел в прокат. Правительство Японии выразило протест американской стороне по поводу показа фильма в рамках правозащитного кинофестиваля. На правительственном уровне этот факт отрицали. Но — в кадре у Кристин Чой сидели старые солдаты — бывшие самураи Хирохито, которые решили перед смертью исповедаться и покаяться перед Богом и перед камерой.

Кристин Чой рассказывала мне, что снимая их — этих солдат-насильников, — она была без переводчика и понятия не имела, о чем старые японцы говорили ей. Она просто кинула клич по Японии, что если что-то знают об этом, — пусть поведают. Только когда в Америке переводчики перевели ей с пленок их тексты, она поняла, что невольно стала исповедником грешников. И каждый из них поделился, что долгие годы находится на государственном обеспечении, как солдат, но — под домашним арестом, как посвященный в государственную тайну. Потому несколько стариков в кадре у Кристин заканчивают свои исповеди тем, что они знают, что их убьют за разглашение тайны, но им теперь не страшно, так как завтра им стоять уже перед Богом, а не перед императором...


— Я разговаривал с заместителем коменданта Берлина по отправке в лагеря. Это профессор Семерягин. Он жив и читает лекции в историко-архивном институте. У меня есть его книжка «Как мы управляли Германией». Он ни слова не говорит о подобных приказах.

— Тогда насилие становится делом добровольным?

— Думаю, что да. Это был некий акт возмездия. Стихийный.

— Как они узнали, что это можно делать? Что это не будет наказано?

— Они — победители! Они делали все подряд. И никто их за это не наказывал. Потом уже в Берлине была пара, как Семерягин рассказывал, показательных процессов, когда наказали. За насилие и мародерство. Но пока мы не победили, никто на это не обращал внимания. А вот когда насиловали в лагерях, за это был наказан даже один замначальника лагеря. Но, скорее, он был наказан за то, что воровал еду у заключенных. А то, что он насиловал, — это было побочным. Если бы не воровал, его никто не наказал бы и за то, что он насиловал.

— Как вы считаете, все солдаты этим занимались?

— Я ничего не могу считать. Я там не был.

— Но после того как вы поговорили с этими женщинами и сняли свой фильм...

— Большинство. По крайней мере, многие. Как следует из рассказа моих героинь.

— Если этот фильм сегодня показать советским воинам-освободителям, я уверена, они скажут, что это — ложь. И что немки клевещут. У вас есть ответ такому потенциальному зрителю и читателю?

— Я — не суд. Я не буду заниматься доказательством.

— Но вы дали слово человеку, который всё это говорит...

— ...и всё это пережил!

— И вы ему верите. А воин говорит: «Ложь!»

— Но были экспертизы. И это было доказано.

— Кем?

— Приезжали представители Международного Красного Креста в сталинские лагеря. Были жалобы в МКК. От заключенных. И международное сообщество обратилось к Сталину, информировало его о том, что поступают жалобы на советских солдат, которые убивают и насилуют.

— Откуда у вас эта информация?

— Из Фонда немцев-узников сталинских лагерей в Германии. И Сталин ответил: «Не надо пытаться представить забавы солдат как насилие и издевательство над немецким народом».

— Где еще были эти лагеря?

— На Урале, на Беломорско-Балтийском канале, в Карелии. Туда привозили немок...

— До какого года их держали?

— Последние пленные покидали СССР в 49-м году, насколько мне известно. Одна из моих героинь называет эту дату. Документов у меня не было.

— Вам доводилось встречаться с советским солдатом, который бы сам сказал, что он насиловал немок?

— Конечно. Был у нас такой дядя Вася в соседнем парадном. Посылал нас, пацанов, за «маленькой». Выпивал и начинал рассказывать, как воевал: «Вошли мы в Венгрию и всех перетрахали. Вошли в Польшу... в Пруссию...»

— А в Польше насиловали немок или полячек?

— Всех! И детей, и старух. Национальность никого не интересовала. Они сначала насиловали, а потом узнавали, на каком языке она говорит.

— Тогда это не акт возмездия. Так можно было изнасиловать и собственного ребенка, не опознав. Какова сверхзадача фильма на материале изнасилованных женщин?

— Нет никакой сверхзадачи. Я хотел рассказать конкретную частную историю четырех несчастных женщин, которые прожили этот кошмарный период своей жизни в сталинских лагерях. Я полагал, что история сама выведет на обобщение. Я пытался ее поднять до обобщения.

— Ваша формула обобщения?

— Как ужасна война. И в войне больше всех страдают женщины, дети и старики. Они менее всего причастны и страдают больше всех. Потому что солдаты идут на войну сознательно. Или не идут. И второе: страдание не имеет национальности. Это принципиально важно для меня. Немецкая, польская, французская, русская или еврейская девочка говорит это — не важно. Почему дети должны страдать? Почему должны страдать женщины и старики?

— Кого вы делаете виноватым в этой истории?

— Я хотел сделать виноватыми Гитлера, Сталина, Черчилля, Рузвельта. Но тогда это было бы кино про политику. Я не хочу снимать такое кино.

— А кто же развязывает войны?

— Пусть люди думают... Вспомните, что происходило в Чечне. Буданов насиловал Кунгаеву на правах победителя. Он поставил раком эту чеченскую деревню. Вот он сегодня и имеет право — так считает Буданов и его солдаты. Да не имеет он права! Потому что в этот момент он становится в один ряд с ублюдками, которые прячутся в горах, грабят, убивают, берут заложников.

— Вы хотите, чтобы соблюдались правила ведения войны, чтобы воевали солдаты с солдатами, армия с армией?

— Я не хочу, чтобы воевали вообще! Я против решения любых спорных вопросов с помощью силы. Я, извините, пацифист и идеалист. Сам не служил и сына спас от этой поганой армии.

— Но из мужчин делает солдат правительство. И закон о всеобщей воинской обязанности.

— Правительство призывает в армию, но солдат оно не делает. В последнее время наше государство все больше делает не солдат, а противников службы в армии.

— Вы считаете, что дети не должны отвечать за родителей?

— Никогда и ни в чем. Вот родители за детей отвечают. Мою героиню девочкой посадили в концлагерь ни за что. Даже если бы ее не насиловали — ее заставили стать рабом! Жизнь каждого человека самоценна! Нельзя сравнивать, сколько тысяч будут страдать за гибель скольких миллионов. Страдания одного человека — трагедия. Эти немки страдали ни за что.

— Как же «ни за что», когда за причастность к нацистам?

— Нет, их брали и отправляли в лагеря только за то, что они немки. Так же убивали евреев за то, что они евреи. Так же убивают чеченцев за то, что они чеченцы. Нельзя наказывать человека за то, что он такой, а не другой национальности.

Тут мы надолго отвлеклись, перейдя к рассуждениям на тему «Почему немецкая нация должна отвечать за преступления Гитлера, а русская нация не должна отвечать за преступления коммунизма». Вспомнили, что у немцев был Нюрнбергский процесс, а у русских — не было. И процесс шел не над немецким народом, а над нацизмом. И вели процесс не нацисты, а представители четырех мировых держав, победивших нацизм.…

— Снимая фильм, вы знали, что выходите на минное поле. Как вам сегодня живется на нем?

— Тяжко. Я вложил все свои накопления в этот фильм. Сегодня мне трудно жить. Не только материально. Я приобрел массу врагов. Моя родная сестра не может мне простить, что я пошел наперекор папиной воле. Так дочери фрау Кауфман не общаются с ней. Считают, что мама пострадала заслуженно, что она ответственна за преступления нацизма. Они уехали в Израиль, выучили иврит. Одна из них работает в Моссаде. Они уверены, что нельзя жалеть этих немецких женщин. И мать в том числе. Так растет новое поколение фашистов, которое знает, что жалеть нельзя. Нельзя сопереживать даже маме. А мне безумно жалко этих женщин, которых я снимал. Может, я сумасшедший? Я в прошлой своей ленте не смог увидеть первые кадры, когда мать встречает приговоренного к смерти сына. Оператор снимал, а я выскочил из комнаты: я все равно от слез не видел монитора.



...Речь идет о полнометражном документальном фильме «Три дня и больше никогда». Он снят в тюрьме. Это последнее свидание матери с приговоренным к смертной казни сыном. В основе фильма реальная печальная история молодого солдата Александра Бирюкова, который во время службы в армии стал объектом сексуальных домогательств офицера. И ближе к концу службы солдат застрелил офицера... Военный трибунал приговорил солдата к высшей мере. Но благодаря ветрам перемен в мире вообще и в российской политике в частности, высшая мера была заменена юноше на пожизненное заключение. Прежде всего потому, что Россия, вступая в Совет Европы, обязалась ввести мораторий на смертную казнь.

И хоть самый молодой в ту пору вице-премьер Борис Немцов в своем письме в Думу отмечал экономическую нерентабельность (!) моратория, Россия выбрала исторически несвойственный ей и экономически убыточный путь сохранения жизни своим гражданам...

В фильме А. Гутмана «Три дня...» в кадре реальные три календарных дня, которые проводят в четырех дощатых стенах тюремной гостиницы мать и сын Бирюковы при последнем свидании. Пересказывать тут нечего: слёзы и отчаяние матери, причитания над живым, как над мёртвым, и жалкие попытки до-любить, до-приласкать, обогреть обреченного единственного своего... И неловкость мальчишки за всю нелепость происходящего: и убивать не собирался, и умирать не готов, и мать нечем утешить, да и камера ещё следит за тобой...

— Ну как же ты так не сдержался?! — сетует в слезах мать.

— Да если бы автомата на плече не было, всё обошлось бы... А так — сорвал с плеча автомат и всё... — оправдывается сын.

Думаю, что всё было сложней, но не в этом дело...

Помню (и уверена, что не я одна) день закрытия правозащитного МКФ, когда его директор Бруни Буррес поднялась на сцену Валтер Рид Театра в Линкольн-Центре в Нью-Йорке, держа в руках белый листочек факса, как знамя победы.

— Я позволю себе текст привести полностью, — сказала она и зачитала с листа: «Санкт- Петербург, 20 июня 1999 г. Дорогая госпожа Буррес, я счастлив информировать Вас о радостном событии в деле, которым я был занят долгое время. Мой фильм «Три дня...» получил гран-при Московского Правозащитного кинофестиваля «Сталкер», в связи с чем был показан по телевидению. После показа фильма Верховный Суд России пересмотрел дело моего героя Александра Бирюкова и изменил ему приговор с пожизненного заключения на 15 лет тюрьмы. Теперь ему будет дана возможность свиданий с матерью один раз в год и получения продуктовых посылок. Также будут улучшены условия его содержания в тюрьме. В связи с тем фактом, что А. Бирюков уже провёл девять лет в заключении, ему осталось сидеть всего 6 лет. Шесть лет — это тоже много, но это не вся жизнь и, наконец, виден свет в конце его личного тоннеля. Я всегда сомневался, что кино может действительно помочь кому-либо, но теперь я в это верю. Потому что случившееся — ПРЕКРАСНО!!! Это было моей главной целью, когда я снимал фильм: помочь этому молодому человеку, А. Бирюкову. Если у вас будет возможность сообщить зрителю о том, что произошло в результате широкого показа фильма, я буду вам признателен. С уважением, А. Гутман».

Зал долго аплодировал тексту...

Устроители фестиваля потрясенно разводили руками: «Невероятно, но, значит, кино что-то может!»

Я хотела подробностей и в тот же вечер узнала, что в середине июня, в разгар МКФ, в Москве умер Илья Гутман — отец Александра, известный кинематографист. И на траурном митинге у гроба отца сын услышал из уст друга отца — от Анатолия Приставкина, писателя и правозащитника: «Спи спокойно, дорогой друг, ты оставил хороший след на земле и сына, который не только прекрасный режиссер, но еще и политический деятель: он спас жизнь мальчику...».

Анатолий Приставкин не один год возглавлял Комиссию по помилованию при президенте РФ. Его словам можно было доверять. Так горе и радость пришли рука об руку к создателю «Трех дней».

А вскоре А. Гутману снова довелось увидеться со своим героем.

Финское телевидение заинтересовалось островом, на котором в стенах древнего монастыря по старой большевистской традиции находится тюрьма. Финны пригласили А. Гутмана в соавторы их ленты и выехали в Вологду. Александр встретился с А. Бирюковым.

— Ты мне теперь как сын, — сказал режиссер убийце.

А тот смущенно попросил о помощи: коль снова предстоит жить, то нужны, как минимум, башмаки... Он в тюрьме сидел босой, а мама потратила все деньги на поездку к нему, и купить обувку было не на что... А. Гутман сначала снял свои и ушел из тюрьмы босиком, а потом сложил А. Бирюкову первую посылку, разрешенную новым указом, и отправил парню...

Помню, как я гадала в дни фестиваля, где же пролегает граница между реальностью и искусством. И возникло робкое предположение, что она, как и царство Божие, — внутри нас.

— Когда вы делали «Три дня…», вы знали, что спасёте ребенку жизнь?

— Конечно, не знал. Я был самым счастливым человеком на свете. После этого я считаю, что прожил жизнь не зря.

— Экранная драма молодого человека, почерпнутая вами из жизни, вернулась в жизнь, вернулась... самой жизнью. Что вернётся в жизнь из новой ленты?

— Я хотел бы, чтобы эта картина была показана в Германии. Это важнее, чем в России. Неонацизм поднимает голову. Говорят, что никаких нацистских лагерей не было… А я хочу, чтобы каждый из неонацистов задумался. Чтобы они посмотрели на своих матерей и на своих дочерей, сестер, на своих женщин. Вы-то сегодня — герои, — сказал бы я этим немцам, — а завтра всех ваших женщин снова трахнут строем победители...

В голосе Гутмана впервые прозвучали нотки угрозы.

— А я бы хотела, чтобы две девочки фрау Кауфман посмотрели кино, вернулись к матери и пожалели ее. Что сказала ваша мама, посмотрев фильм?

— Она промолчала.

...А моя наверняка проплакала бы вместе со мной весь фильм.

Я помню, она рассказывала, как после пыток гестапо и ада немецких концлагерей шла она весной по разрушенной освобожденной Германии, свободная и босая, и отдала где-то найденные сапоги первой попавшейся немке.

— Немцы очень бедствовали… — горько сказала мне она.

«А ты?! Ты?!» — хотелось крикнуть мне, но слова застряли в горле, потому что в маминых глазах стояли слезы… Слёзы сострадания к врагу.

Для меня это было непостижимо.
Wednesday, February 3rd, 2016
1:43 pm
Страх стал, образно говоря, генетическим. Году в 2004‑м репрессированные стали отказываться давать н
Председатель красноярского «Мемориала» рассказал «НП» о природе страха, подоплёке доносов и корнях бытового сталинизма

– Алексей, есть расхожее мнение, что сталинские репрессии коснулись барчуков, а рабочему с колхозницей жилось спокойно. Это так?

– Это заблуждение, на котором и зиждется бытовой сталинизм. На самом деле репрессировали в основном крестьян, и не только во время раскулачивания. Операция 1937-го называлась антикулацкой, имела чёткие временные границы, лимиты на расстрел и категории, кого брать.

По Красноярскому краю, по нашим данным, крестьяне составляли 80–90 % от всех репрессированных, партийных было всего 5 %. Начало исполнения приказа – 5 августа 1937-го, конец – 5 декабря 1937-го. Но органы так раздухарились, что лимиты быстро выбрали. В крае, к примеру, уже в начале октября расстреляли «плановых» 750 человек и стали просить тов. Сталина: «Нам бы ещё шесть тысяч»…

– Откуда взялось это заблуждение?

– XX съезд компартии печалился, в основном, о репрессированных партийцах – командармах, секретарях обкомов и проч. Всё, что в период оттепели о репрессиях писалось, были воспоминания выжившей интеллигенции. (Исключение – «Один день Ивана Денисовича» Солженицына.) Крестьянин, если он уцелел, забился в норку и замер, да и писать-то не умел. Если бы граждане поняли, что такие люди, как они, составляли 90 % репрессированных, они, может быть, не так бы и хотели Сталина. А второй миф – что при Сталине был порядок. А при Сталине был жуткий бардак! Везде. Указания сверху беспрекословно выполнялись. Но, если нужно было принять решение на месте, тянули время, боялись, потому что чёрт его знает, как поступать. К примеру, товарищ Бухарин заведовал «Правдой» и был на коне, и вот он уже – враг народа. Сейчас, кстати, картина такая же. Вчера турки – лучшие друзья, сегодня – заклятые враги. И что там у них наверху, и кто завтра враг?..

...Донос и беззаконие – две стороны одной медали. Осуждая самостоятельные доносы, я бы отдельно поставил показания арестованных людей: их показания – вынужденные. Ломали в НКВД очень быстро. Достаточно пригрозить уничтожить семью, чтобы вынудить человека подписать что угодно. С момента раскулачивания и ликвидации НЭПа обыватель знал, что с ним легко могут сделать всё. И 37‑й год финальную точку в этом поставил. Страх стал, образно говоря, генетическим. Году в 2004‑м репрессированные стали отказываться давать нам интервью: «Вдруг мне или моим детям плохо будет». Власть повела себя похожим образом, и страх проснулся.
– Ваше отношение к людям, жизни изменилось в результате ваших исследований?

– К людям я стал относиться гораздо хуже скорей в последние два года, когда увидел, как легко этот «совок», который я ненавидел, возвращается на всех уровнях, сверху донизу, одним щелчком – дзынь! Благодаря тому, чем я занимаюсь, я понимаю эту систему, куда она идёт и что с ней будет. И что будет с людьми, которые вольно или невольно её поддерживают. Мне этих людей не стало жалко. Если они несутся на всех парах к обрыву, это их проблема, не моя. Задача «Мемориала» – сохранить память о тех, кто пострадал, восстановить историю и донести её до тех, кому это интересно.

http://www.memorial.krsk.ru/Public/10/20160127.htm
12:31 pm
«Архитектор Холокоста» Адольф Эйхман и невыученный урок будущим поколениям
Аделаида Саша Свиридова поделилась фото Alexandra Sviridova.
16 ч ·
Фото Alexandra Sviridova.
Alexandra Sviridova
16 ч · Нью-Йорк, NY, Соединённые Штаты Америки ·
Адольф Эйхман как пропущенный урок истории

27 января 2016 года в Израиле опубликовали материалы процесса над бывшим начальником отдела гестапо IV-B-4, «архитектором Холокоста» Адольфом Эйхманом — вторым и последним человеком в истории Израиля, казненным по приговору суда. Эйхман просил о помиловании, утверждая, что был лишь инструментом в руках нацистских лидеров. Это "Прошение о снисхождении" сегодня может прочесть каждый. Газета The New York Times рассказывает, как Эйхман, признанный виновным в уничтожении миллионов человек, оправдывал свои преступления.
Во время Второй мировой войны Эйхман возглавлял отделение гестапо, которому было поручено «окончательное решение еврейского вопроса». После войны ему удалось по поддельным документам выехать в Аргентину, а затем перевезти в Буэнос-Айрес всю семью. Дальше - нелепость: его сын, сохранивший фамилию Эйхман, стал ухаживать за девочкой в школе. Еврейкой из той же Европы. Дома она назвала родителям фамилию ухажера, а те -- связались с Симоном Визенталем. Как Мосад похитил Эйхмана - снято режиссером Маргаретте фон Тротта в картине "Ханна Арендт". В результате - в 1960 году спецслужбы Израиля сумели тайно доставить его в Иерусалим, где спустя два года нациста повесили. Перед казнью он повторил, что просто выполнял приказ - подчинялся правилам войны и служил своему знамени.
О том, что Эйхман просил у президента Израиля Ицхака Бена-Цви помилования, было известно, но текст прошения никто никогда не видел и не публиковал. В обращении к лидеру Израиля, Эйхман настаивает, что не был ответственным руководителем и не считает себя виновным в организации уничтожения евреев и других граждан.
«Нужно провести линию между теми, кто принимал решения, и такими, как я — инструментами в руках лидеров», — писал Эйхман.
Защита Эйхмана строилась адвокатами на утверждении, что нацист был лишь функционером невысокого уровня и не может нести ответственность за преступления своих начальников.

Эйхман писал Бену-Цви, что судьи не вошли в его ситуацию, не проявили сочувствия и напрасно сочли, что он не испытывал никаких эмоций из-за массовых казней евреев. Напротив, утверждал Эйхман, лично увидев жуткие проявления жестокости в концлагерях, он попросил перевода на другую должность.
По словам Эйхмана, он лично не занимал настолько высокую должность, чтобы нести ответственность за Холокост. Он также заявил, что осуждает «ужасы, которые сотворили с евреями», и назвал Холокост «величайшим из преступлений».
Письма с просьбой отменить казнь писала президенту Израиля жена Эйхмана Вера. Она просила пощадить его «как жена и мать четырех детей».
Бен-Цви, помещая документы в архив после рассмотрения, сопроводил письмо Веры Эйхман цитатой из Торы: «Однако Самуил сказал: „Как твой меч лишал женщин их детей, так твоя мать станет самой бездетной среди женщин“», отмечает The New York Times.
"После рассмотрения прошения о помиловании Адольфа Эйхмана и всех представленных мне материалов, я пришел к выводу, что нет никаких оснований даровать Адольфу Эйхману помилование или облегчить приговор", -- написал министру юстиции Израиля президент Бен-Цви 31го мая 1962 года.

Я слышала все эти доводы от самого Эйхмана. Израильский режиссер Эйял Сиван в конце минувшего века привез в Нью-Йорк фильм с безликим названием "Специалист". Премьера прошла тихо. Специалисты смотрели "Специалиста". В производстве фильма участвовали Франция, Германия, Бельгия, Австралия и Израиль, хотя что они там делали - ума не приложу. Ибо в фильме нет ничего от кино вообще. И не может быть. Есть смонтированная хроника судебного процесса, где подсудимому задают вопросы, а он на них отвечает. Событийность ленты только в том, что имя подсудимого - Адольф Эйхман. И два часа суда выбраны из 350 (!!!) часов отснятого материала.
В фильме нет ни завязки, ни развязки и новым поколениям, мало информированным о том, что произошло в Европе с 1933 по 1945 вообще мало что будет понятно. Нет ни одной справочной строки - ни о том, кто такой Гитлер, ни кто такие евреи. Нет и финала, из которого юные пионеры и школьники могли бы узнать, что этого интеллигентного человека с чистыми чертами лица, старательно пытающегося пояснить собравшимся, что такое генеалогия и анатомия власти, приговорили к смертной казни, сожгли, а пепел развеяли с борта самолета. Чтоб немецкая его родня, если пожелает возложить цветы на его могилу, вынуждена была усыпать цветами небольшую территорию Израиля и только. Удивительно бесцеремонная и безответственная, на мой взгляд, аппеляция к общественному надисторическому сознанию. Так, словно есть некие гаранты того, что народ - усвоил. Словно не было хохота не-белых школьников на просмотре "Списка Шиндлера". Я человек сомневающийся, особенно в памяти народной, а потому - позволю себе небольшую справку в надежде, что случится читатель, который посмотрит фильм.
Адольф Эйхман - немец, нацист, соратник Гитлера, один из ведущих участников грандиозной операции по очищению земного шара от евреев, цыган и прочей нечисти. После разгрома гитлеровского фашизма весной 1945-го исчез. "Охотник за нацистами" Симон Визенталь потратил долгие годы на то, чтоб выйти на его след. 11-го мая 1960 года в далекой солнечной Аргентине был задержан секретными агентами Израиля скромный мирный служащий по имени Рикардо Клемент. Похищен и вывезен на самолете в Израиль, где был опознан.
Ровно через год он предстал в Израиле перед судом, на котором народу было не меньше, чем на Нюренбергском процессе. В пуленепробиваемой прозрачной коробке он провел долгие дни и часы, отвечая на вопросы обвинителя и судьи. Съемку суда вел американский документалист Лео Гурвиц, из кадров которого Э.Сиван с Р. Брауманом годы спустя сложили свою ленту.
По ходу фильма зритель может узнать, какой нелегкой была работа офицера Эс Эс Эйхмана - специалиста по организации транспортных средств для перевозки огромного количества евреев из немалого количества разных стран в одну. Какого напряжения стоило ему составлять четкие графики движения поездов, обеспечивать нормальное обслуживание внутри транспортов.
Узнает, например, что, оказывается, только жесткие условия лимитированного времени не позволяли оставлять сиденья в вагонах и держать путешественникам багаж при себе. Просто без сидений и багажа можно было уместить в вагонах больше пассажиров - вот и все мотивы. А то, что пассажиры оставались без еды, воды, воздуха и погибали в пути - не есть вина Эйхмана: партия возложила на него транспортировку. И только! А он выполнял приказ. Как можно лучше.
Когда узнал, в каких тяжелых условиях перемещались по графику эти... даже не знаю, как сказать... этот "груз", наверное, - он сделал кому-то замечание. Кому - не помнит. Да и что можно помнить в 1960 о своих замечаниях в 1943-ем? Вы сами-то помните, что вы кому сказали 20 лет назад?
Уничтожение миллионов европейских евреев оказывается тяжелейшей работой и хочется проникнуться состраданием к Эйхману, но не получается. Получается нечто другое. Гораздо более страшное, чем даже то, что было на самом деле... И если расставить события в хронологической последовательности и ЗАСТАВИТЬ себя забыть, что твоя семья полегла на той войне, то последовательность такова... Хочется даже убрать маркировку "Германия" и "еврей". Абстрагироваться до чистоты лабораторного эксперимента. И тогда...
...В некотором царстве- некотором государстве сбылась мечта бедного народа о свободе волеизъявления и демократии. Народ получил нового молодого лидера. Честно и без подтасовок. Славного парня, с понятными лозунгами, со светлым будущим, обещанным каждому, с хорошо знакомым врагом и простым путем его устранения. А дальше - окрепшая партия и гордость нации - Армия, взялись за осуществление начертанного плана. И каждый, как мог, трудился на своем месте. Был верным и преданным делу колесиком и винтиком прекрасно задуманной цельной машины - государственного аппарата. Трудился в поте лица своего во славу партии и народа. И если это была транспортировка груза - в частном случае - евреев, то делал свое дело наилучшим образом на этом поприще.
А дальше что-то сломалось в рассчетах. Доблестная армия была разгромлена, лидеры партии осуждены, казнены, а сама славная идеология - признана антигуманной и преступной по отношению к человечеству вцелом!

Это, конечно, был перегиб, так как Гитлер никогда не замахивался на человека.
На евреев, цыган, гомосексуалистов и коммунистов - да. А вот о «человеке» речь никогда не шла. Тараканов морили. Прибирали в доме. Чтоб чисто было. А нечисть всякую "мочили", как крыс в сортире, например...
А потом – достойного транспортного служащего вытащили на суд в государстве, которого и в помине не было в 1933 году! И стали вопросы задавать... Эти самые... недобитые и недомоченные - крысы, тараканы, евреи.
И Эйхман отвечает ИМ.

Отвечает настолько прекрасно, что зависть берет меня, мечтавшую и не теряющую надежды на трибунал по преступлениям коммунизма: где мы возьмем такого достойного ответчика?!
Эйхман и на скамье подсудимых верен делу своей партии, своего народа и государства. Он не отпирается, не предает однопартийцев, не пытается переложить на чужие плечи свою часть дела. Он корректен и щепетилен в деталях. Он пытается пояснить собравшимся, что такое "честь мундира", "долг офицера". Пытается пробить стену непонимания и тенденциозности судей и обвинителей. Увы! Презумпция виновности мешает и Эйхмана никто не слышит.
Кроме режиссера Э.Сивана.
На исходе страшного века Э.Сиван извлекает из сотни часов пленки секунды с главными - для меня! - словами о том, что следует позаботиться о грядущих поколениях и...
Эйхману не дают развить свою мысль.
Его обрывают. С ним говорят по-хамски.
Жаль. С точки зрения вечности - жаль. Ему было что сказать.
Он пытается пояснить, что законы, по которым он жил в те годы, были не те, по которым его судят сегодня. А когда аппелируют к человеческому в нем, он так же внятно излагает, что покуда он был специалистом по организации транспортных средств для перемещения условного груза из точки А в точку Б - все было нормальной рутиной. Когда стало ясно, что депортация не станет эмиграцией, а евреи подлежат уничтожению, - честно просил перевести его на другую работу. Получил отказ и нарекание в виде напоминания о том, что партия и правительство знают лучше, на каком участке работы нужен солдат сегодня. Эйхман подчинился.
Он повествует, как по долгу службы довелось ему побывать на местах, куда прибывали его поезда. Это были не всегда хорошо оборудованные лагеря с газовыми камерами и крематориями. Иногда «транспорт» приходилось останавливать в чистом поле и наспех ликвидировать «груз», как придется.
Да, стреляли небрежно, свидетельствует Эйхман.
Да, он лично видел, как земля "дышала", вздымаясь над телами недобитых евреев. Да, видел фонтаны крови, вырывающиеся из-под земли, когда приходилось ступать по этой земле, насыпанной поверх тел.
- Но я был там против моего желания, - поясняет не-рядовой Эйхман. - Я не писал приказ об уничтожении евреев, я его только под-писывал, - уточняет он полутона. - И не уклонялся от своих обязанностей. А то, что вы сегодня называете "преступлением", было узаконено моим правительством. Фюрер отдал приказ.
- А если бы вам лично было приказано заняться ликвидацией с оружием в руках? - задает некорректный вопрос судья.
- Я бы покончил с собой, - спокойно говорит Эйхман.
В зале звучат выкрики, случаются истерики. Людей выводят.
- Мясник! - истерически кричит какой-то мужчина и - покидает зал под белы руки охраны...

Свидетельствую: Эйхман - не мясник. Он - тоньше.
А в человеке кричит просто его боль, застит ему глаза и требует ВРАГА, которому можно крикнуть в лицо все, что накипело. Выплеснуть боль и месть.
Увы - Эйхман плохо пригоден для этого...
А дальше звучат крики пострашней: Эйхмана опознает Эдельштейн - тот еврей, который для многих евреев стал олицетворением зла большего, чем фашизм.
С Эдельштейном Эйхман обсуждал организацию "юденрата" - местного совета управляющих, который создавался внутри лагерей и гетто из состава самих евреев. С этой - "местной" - властью немцы и вели переговоры.
В зале раздаются крики евреев-свидетелей с проклятьями в адрес евреев из юденрата: - Они отдавали на смерть нас, чтоб уберечь себя!
Трудно спорить. Наверняка так оно и было.
Так же поступил бы сам кричавший, если бы он оказался во главе юденрата. Всякому своя родня ближе к телу.
Но зрелище страшное: когда евреи бросаются на евреев, забыв о нацисте...

Выступают дети из детских транспортов Франции.
Которые немцев и не видели: их сопровождали свои - французы, представители из Виши. Рассказывают об автобусах.
Эйхман кивает: да, детей транспортировали автобусами, а не поездами...

Выступают исполнители из Голландии - называют цифры: сколько следовало евреев выслать из страны, следуя указаниям сверху.
Деталь потрясает: если Германия требовала 1000 - Голландия давала 1020: зная, что за время пути непременно умрут. На "усушку-утруску" груза набавляли сами - по собственной инициативе!

И так - два часа подряд. Посмотрите. Это очень страшно.
И самое страшное, что отметила еще философ Ханна Арендт, автор одной из первых книг о процессе Эйхмана, - что этот щуплый небольшого роста мужчина в изящных очках являет собой неожиданную "банальность дьявольщины".
"Его нормальность более ужасна чем все преступления вместе взятые".

Сегодня имя Эйхмана снова на слух. Правительство Израиля решило предать огласке 1100 страниц его мемуаров, записок и диаграмм, написанных в процесе судебного разбирательства. Время пришло, так как подросли и окрепли силы, свидетельствующие о том, что никакого Холокоста не было вовсе.
Эйхман снова выступает свидетелем... И 40 лет спустя после суда говорит: БЫЛО. Его голос неофашисты должны услышать: он у них в чести.

А я с болью сожаления думаю о том, что его призыв подумать о будущем не услышан до сих пор. Ибо нет ни одной страны, закон которой позволяет солдату обсуждать приказ, оценивать его, как античеловеческий и антигуманный.
Нет в стране, победившей фашизм добровольной воинской повинности. Нет права у солдата отказаться от выполнения задания и просить перевести его на другой участок ... Ибо по-прежнему партия и правительство знают лучше, где место солдата в строю и на карте. По-прежнему нужны не умные, а верные.
И другой народ приветствует другого президента, рейтинг которого взлетает на призыве "мочить в сортире". И тезис о том, что "Лучше быть повешенным за преданность, чем за предательство", очаровывает массы.

Я бы хотела подарить избирателям России копию этой ленты.
Чтоб не говорили потом, что не знали.

И, конечно, жаль, что не сложилось посадить на одну скамью подсудимых рядом с Эйхманом тех, кто препятствовал созданию государства Израиль...
Где вы, "союзники" в антигитлеровской коалиции?!
Шли бы согласно расписания хорошо оборудованные поезда доктора Эйхмана в Палестину. Плыли бы корабли. Было бы чисто в Европе, как хотел Гитлер и тесно, суетно и сытно в Израиле. Идея сионистов обслужила бы не уничтожение европейского еврейства, а создание огромной страны...
- Увы...

Бог кино подарил Лео Гурвицу несколько совершенно уникальных кадров.

Первый: каждый выступающий против Эйхмана - отражается в стекле пуленепробиваемой коробки, в которой заточен герой. Лик каждого еврея лежит на щеке нациста, как след поцелуя.

Второй: кадры уничтожения евреев, снятые нацистскими хроникерами так же даны отраженно - на лице нациста.

Третий: работник суда, перематывающий пленку на магнитофоне, выпрастывает руку из рукава настолько, что обнажается его лагерный номер...

Последнее: Эйхман не выдерживает, давая пояснения по перемещению транспортов и просит позволить ему покинуть кабинку и пройти к карте. Ему позволяют. Эйхман берет длинную указку и подробно показывает маршруты. Его обвинитель стоит рядом - плечом к плечу. Оба они - спиной к камере. Кадр похож на известное полотно Михаила Божия "Ленин у карты ГОЭЛРО". И когда камера отъезжает - обнаруживается, что оба - одного роста, с такой одинаковой формой головы и лысины, что думаю, мать и того и другого сходу не смогла бы сказать, кто из них ее сын.
Близнецы и братья – два исполнителя! - они вмерзают в лед истории вместе и так остаются в назидание потомкам. Великий кадр.
Saturday, January 16th, 2016
2:15 am
Вот услышала сегодня и снова впечатлилась "Ленинградом"
Шнуров (группа "Ленинград") - Москва, по ком звонят твои колокола? Сочи, фестиваль "Новая Волна 2015"
Tuesday, January 5th, 2016
1:22 am
Monday, December 21st, 2015
5:33 pm
Про Северную Корею и особую породу людей
Виталий Манский: «Там все — фейк»
«В лучах солнца» — так называется документальный фильм о жизни восьмилетней школьницы Зин Ми в Пхеньяне, столице КНДР, снятый российским режиссером по сценарию, написанному северокорейскими товарищами.
Полный текст
Monday, December 7th, 2015
12:15 am
Семейный архив. Письма. История про сапоги.
Как здорово, что раньше люди писали письма друг другу! Своей рукой, на бумаге, чернилами или карандашом. Вот они лежат стопками, эти письма, я читаю их и окунаюсь в другую жизнь, слышу родные голоса... И много узнаю того, о чем не задумывалась раньше.
В последние недели своей жизни, уже почти в беспамятстве от мучительной боли, отец порой впадал в кратковременный сон, больше похожий на бред:спорил с кем-то, звал, плакал... И не раз было, вдруг как закричит "Кто взял мой узелок?! Отдайте сапоги! да отдайте же!" С таким отчаянием, что понятно - все это для него происходит наяву...Тогда мама подходила и утешала, что-то говорила, гладила по голове, а он, большой и сильный человек, был весь там, в том страшном горе, кричал и плакал, как ребенок:"Как же я буду без сапог?!" Папа и раньше рассказывал, что однажды на пересылке у него украли сапоги. Но я не знала подробностей этой истории. А мама вообще пресекала любые разговоры о прошлом.
Прошло много лет.
Вчера я разбирала ящик с письмами и случайно в одном из них нашла разгадку этой тайны.
Отец пишет маме. Ему уже почти 80 лет. Фронт, лагерь, реабилитация - все это давно позади.Он известный и уважаемый врач-онколог, много работает, пишет статьи, из Норильска уезжать пока не собирается. Расставания с мамой отец всегда переносил с трудом, и когда она уезжала в отпуск или просто погостить на родину в Нальчик, он чуть ли не каждый день писал нежные, трогательные письма. Но в этом письме речь шла о событиях осени 1943 года. А поводом стал его карандашный рисунок на газете, где было его интервью.
......
1989, 1 марта.
Здравствуй, Зоинька!
Получил твое письмо сегодня и отвечаю.
Ты спрашиваешь, причем моя нога на рисунке в газете при статье «Без нежности жить неможно». Объясняю.
…В ночь, как прибыть в Дудинку, о которой я в то время ничего не знал и это наименование в жизни никогда не слышал, в трюме теплохода, в котором размещалась партия заключенных, произошло банальное событие: у меня украли сапоги.
А теплоход уже остановился и нам объявили, что сейчас нас будут высаживать. Пришлось срочно за полпайки хлеба выменять старые портянки. Кое-как намотал на ноги. В таком состоянии вышел на берег, без обуви. В одних портянках. Тут выяснилось, что в Дудинке за ночь выпал снег. Было не холодно. Но снег достигал почти до колен. Едва моя нога погружалась в снег, как портянки сползали. Приходилось заново перематывать, а закрепить было нечем.
Тут скомандовали бежать. И так нас бегом куда-то повели. Едва я сделаю 5-10 шагов, как вынужден был останавливаться, чтобы заново перематывать. Естественно, что я оказался самым последним в колонне. Солдат из охраны с собакой натравливал собаку на меня. Она лаяла, рычала, хваталась за одежду. Я делал 5-10 подскоков большими шагами, чтобы оторваться от собаки, и снова останавливался перематывать, и снова солдат травил на меня собаку. Это ему показалось занятным. Он немного удерживал за веревку, чтобы собака рвала одежду, но не кусала тело. За таким веселым занятием мы прошли весь путь от порта до бани. По сторонам смотреть не пришлось. Солдат, маленького роста, красный, веселый, игрался со мною, травил на меня свою ученую собаку, а я в командирской шинели, босой, изо всех сил старался ему не проиграть. И не проиграл. Живой остался.
Вот что значит на рисунке моя нога. Это условное обозначение веселого времяпрепровождения вохровца с собакой, сопровождавшего партию заключенных из порта в баню. Только на рисунке нога обута в ботинок. А у меня ботинка не было. Портянки и… снег.
Время уже позднее. 3 часа ночи. Иду спать.
Целую. Сима.
-----
Sunday, December 6th, 2015
7:36 pm
Поздравляю друзей!
Моих друзей евреев поздравляю с началом восьмидневного Праздника Чуда и победы единобожия - с началом Хануки.
Это значимые дни в истории иудеев.
И православные тоже чтят род, с которым связано ЧУДО ХАНУКИ, - род Маккавеев, поднявших восстание против насильственной эллинизации иудеев, проводимой сирийскими царями Селевкидами. Православная церковь называет Маккавеев «седьмочисленными столпами премудрости Божией» и «седьмосвечными светильниками Божественного света»; песнопения о них сложили св. Киприан, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Августин, св. Иоанн Дамаскин и Косьма Маиумский.
А ЧУДО ХАНУКИ СЛУЧИЛОСЬ ТАК
После долгой партизанской войны против Селевкидов, начавшейся в 167 году до н. э., Маккавеи со своими сподвижниками освободили Иерусалим и Храм, в котором на 3 года была прервана храмовая служба.
По преданию, когда Иехуда Маккавей и его воины очистили Храм, они не смогли найти ритуально чистое масло, которое годилось бы для того, чтобы зажечь менору и освятить Храм. Нашли всего лишь один небольшой кувшин с чистым маслом, однако он был так мал, что его могло хватить только на один день горения меноры.
НО Маккавеи всё же решили зажечь менору, поскольку Храм должен был быть освящён, - и тогда ПРОИЗОШЛО ЧУДО:
масла хватило ровно на 8 дней, то есть точно на то время, которое требовалось для приготовления нового чистого масла для меноры.
В память об этом ЧУДЕ победы и торжества ВЕРЫ праздник Хануки с тех пор отмечается в течение восьми дней.
Уже более 2-х тысяч лет!!!!!!!!!!!!!!!
Хаг Ханука Самэах!
Пусть и сегодня в жизни ваших семей и вашей страны случаются ЧУДЕСА Смайлик «heart»
А вот весёлая ханукальная песенка:
https://www.youtube.com/watch?v=iM7fUnqWjsA&feature=youtu.be
Friday, November 13th, 2015
12:58 am
Озеро. Осенние работы.
Это я делаю попытку вновь продолжить записи тут. Удобно все же. В ФБ как-то быстро все пролетает. А здесь можно быстро вернуться к прошлым записям и сохранять инфу для себя. Удобно работать. Ну посмотрим. как получится после перерыва.
Самое актуальное развлечение сейчас - это озеро, конечно. Есть рекомендации, что когда вода меньше 10 градусов, рыб надо перестать кормить, пусть готовятся к зимней спячке. Недели две уже не кормим. Но погода хорошая, даже ночью +10, а днем под солнышком вообще тепло. В результате рыбы носятся стаями, спать не хотят, на брошенных червяков кидаются тучей. Но рано или поздно зима наступит, поэтому я решила переставить кувшинки поглубже. Для этого пришлось использовать рыбацкие сапоги. Кувшинки у меня в пластмассовых ведрах, их штук 20 уже развелось. Я становилась на верхнюю ступеньку, цепляла веревку за ручку ведра и забрасывала ведро куда надо - на глубину, на третью или вторую ступеньку. Специально расположила на разных уровнях, чтобы проверить, как будут зимовать.
Monday, October 20th, 2014
10:12 pm
Thursday, October 16th, 2014
12:15 am
Wednesday, October 15th, 2014
11:19 pm
С днем рождения, М.Ю.!
Оригинал взят у tataole в С днем рождения, М.Ю.!



Поздравила в последнем номере MAXIM Михаила Юрьевича с юбилеем.
Collapse )

Tuesday, September 23rd, 2014
12:42 am
сентябрь, 22
Начинается винодельческий сезон! Наш любимый виноград под местным кодовым названием "Растрепка" созрел, перезрел и немного подвялился, ягоды стали осыпаться...самое время! Сегодня собрали больше половины, завтра начнется главное, давилка уже установлена. Кстати, нынешнее лето холоднее обычного, в прошлом году сбор был 10 сентября.
Забежала в теплицу за огурчиками - а там красота, все заросло дынями! Это как-то внепланово получилось, но приятно. Летом Дыни своей листвой защищали остальные нежные растения от жаркого солнца, а сейчас вот такое почти космическое зрелище:сент22 018аизмразм
сент22 015аизмразм
Monday, September 22nd, 2014
12:34 am
Волшебство материнских слов - установка на счастье
Фразы, которые надо произносить, - не случайные. Каждое слово - продуманное и проверенное, менять их нельзя. Базовая часть внушения, состоящая из 4 блоков, полезна любому ребенку, даже самому здоровому и счастливому.

1-й блок - "витамин материнской любви": с помощью этих слов мама изливает свою любовь на ребенка.

"Я тебя очень-очень сильно люблю. Ты самое дорогое и родное, что у меня есть. Ты моя родная частичка, родная кровинушка. Я без тебя не могу жить. Я и папа тебя очень сильно любим".

2-й блок - установка на физическое здоровье. При легких недомоганиях одна эта "мама-терапия" может излечить без всяких лекарств.

"Ты сильный, здоровый, красивый ребенок, мой мальчик (девочка). Ты хорошо кушаешь и поэтому быстро растешь и развиваешься. У тебя крепкие, здоровые сердечко, грудка, животик. Ты легко и красиво двигаешься. Ты закаленный, редко и мало болеешь".

3-й блок - установка на нервно-психическое здоровье, нормальное психическое развитие.

"Ты спокойный мальчик (девочка). У тебя хорошие крепкие нервы. Ты терпеливый, ты добрый, ты общительный. Ты умный. У тебя хорошо развивается головка. Ты все хорошо понимаешь и запоминаешь. У тебя всегда хорошее настроение, и ты любишь улыбаться. Ты хорошо спишь. Ты легко и быстро засыпаешь, ты видишь только хорошие добрые сны. Ты хорошо отдыхаешь, когда спишь. У тебя хорошо и быстро развивается речь".

4-й блок отражает народную мудрость. Издревле мама брала больного ребенка, прижимала к себе и своей внутренней силой очищала его от недуга: "Отдай мне свою болезнь!"

"Я забираю и выбрасываю твою болезнь и твои трудности. (Далее мама называет конкретные проблемы ребенка.) Я забираю и выбрасываю твой плохой сон (если ребенок плохо спит). Я забираю и выбрасываю твои страшные сны. Я забираю и выбрасываю твою плаксивость. Я забираю и выбрасываю твою нелюбовь к еде. (И заключительная фраза на мажоре...) Я тебя очень-очень сильно люблю".

Если малыш серьезно болен, для его лечения врач должен разработать специальную программу, и к четырем базовым блокам добавится индивидуальный лечебный.

Говорите эти слова вашим сладко спящим детишкам - и они обязательно вырастут здоровыми, умными и счастливыми.

Автор данной методики - известный детский психиатр, профессор Борис Зиновьевич Драпкин.
Sunday, September 21st, 2014
9:44 pm
Познавательное. Индекс туманности.
Прочитала у Спиваковского в ФБ полезное.
"Для журналистов. Как писать смачно!
Почему наши журналисты пишут так плохо, не интересно, и не увлекательно? Читать трудно, всё время о буквы спотыкаешься, как о камни. А вот американские тексты читаются легко. В чём же дело?
Вот они, два нюанса: индекс туманности и стиль.
Индекс туманности – определяет лёгкость читаемости на единицу материала.
Вы берёте отрывок длиной 150 слов. Затем выясняете среднее количество слов в предложении. Потом вы подсчитываете количество слов, состоящих из трёх или более слогов, выражая их в процентах от общего количества слов. Складываете эти две цифры и делите на 2,5.
Итак, если среднее количество слов в предложении было 12, а процент слов с тремя и более слогами – 18, то индекс туманности равен (12 + 18) : 2,5 = 12.
Индекс туманности журнала Тайм и Уолл Стрит Джорнэл в среднем 11. Ридерз Дайджест – 10 (это самый читаемый журнал в мире, 20 млн тираж).
Если вы хотите, чтобы ваши тексты, ваш блог или журнал не отпугивали читателей, остерегайтесь индекса выше 12.
Меня часто спрашивают, что это у меня за такой особый стиль? Вот я раскрыл секрет. У меня индекс туманности 8.
Второй нюанс, о стиле, в следующий раз (если кому будет интересно)."
Ну, пока ждем продолжения, посчитаю-ка свой индекс, что-то у меня нехорошие предчувствия...)))
Wednesday, September 17th, 2014
9:56 pm
Какие люди, какие люди были! О Татьяне Григорьевне Гнедич, прекрасный текст!
Добровольный крест.

Она переводила «Дон Жуана» Байрона по памяти во внутренней тюрьме Большого дома в Ленинграде

www.novayagazeta.ru
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com